"ДиМаджио прекрасно подходил к моей песне," — говорит Саймон

Mark Krigel © NY Daily News, 27.11.1998.

Джо ДиМаджио
Joseph Paul DiMaggio - 11 kB

С детства Пол Саймон мог внимать игре Yankees, сидя на коленях своего отца. Ему было не более семи лет, когда он впервые отправился из Форест Хиллс на большой стадион в Бронксе. Заканчивались 1940-е. В тот день "Yankees" играли с "Indians". "Джо ДиМаджио забил мяч, и все встали, — говорит Саймон. — Я был совсем маленьким, поэтому мне не было видно ничего, только спины. Тогда мой отец поднял меня и я смог увидеть, что Джо бежит до базы. Мой отец пытался мне что-то объяснить, но я не вполне понимал все это."

Прежде чем он понял, прошло некоторое время. В то время как Саймон стал более трепетным поклонником, да и игроком, ДиМаджио продолжал психологически принадлежать поколению его отца. Саймон вырос в атмосфере пятидесятых, ему нравился Мики Мэнтл. "Мэнтл был из наших, — говорит он. — Мэнтл символизировал собою наши перспективы."

Вышло так, что сам Саймон в перспективе достиг значительной славы превосходного автора и певца, чья песня "Mrs. Robinson" дала, быть может, наиболее известные строки изо всей американской популярной музыки. Она была написана для фильма "The Graduate", где фигурировала состоятельная миссис Робинсон, соблазняющая жениха своей дочери. Это был 1967 год. Страна была наполнена убийствами. Шла война во Вьетнаме, расовые бунты сотрясали города. И симпатии Пола Саймона были по-прежнему отданы Мики Мэнтлу.

Во время рекламного перерыва в "Dick Cavett Show" Мэнтл подошел к Саймону и спросил: "Как так вышло, что вы написали эту песню о ДиМаджио? Почему было не написать ее обо мне?" "Все дело в количестве слогов, Мик, — ответил Саймон. — В том, сколько тактов занимает слово." Мэнтла удовлетворило объяснение, что известная строчка зависела только от ритмического рисунка.

Where have you gone, Mickey Ma-a-ntle,
A nation turns its lonely eyes to you.
. . .
What's that you say, Mrs. Robinson,
Mi-i-ckey has left and gone away

Нет, это не звучало. Это не укладывалось в ритм. Но это и не укладывалось в метафору, так или иначе. "Мэнтл был похож на Элвиса, — говорит Саймон. — В нем была невероятная вспышка жизненной силы и молодости, и извечно свойственная юности испорченность. С ДиМаджио же испорченность никогда связана не была."

Конечно, сам ДиМаджио не считал, что "Mrs. Robinson" удалась. Слово было сказано, и он хотел подать на Саймона в суд. Ему казалось, что его высмеивают, что не было нелогичным предположением, если учесть параноидальную чувствительность шестидесятых, которая свела добродетельные общеамериканские типы к банальным персонажам.

— С ДиМаджио я встретился, кажется, в тот год, когда появилась песня, — рассказывает Саймон. — "Mrs. Robinson" еще была новой и блестящей. Я сидел в итальянском ресторане в южной части Центрального Парка. Я подошел и представился: "Мистер ДиМаджио, я Пол Саймон, тот парень, который сочинил "Mrs. Robinson" ". Он знал. Он пригласил меня присесть за столик. Что это означает, спросил он, "where have you gone (куда ты пропал)" и так далее?

Величайший из бейсболистов объяснил, что он участвовал в рекламной кампании мистера Кофе и одного банка, но никогда никуда не пропадал.

— И вот, это было еще время хиппи, и ему было интересно, не высмеиваю ли я его, — продолжает Саймон. — А я сказал ему, что и не пытался высмеивать. Я сказал, что это песня о героях, о героях определенного типа.

Это было правдой. Но 31 год спустя, когда смертельно больной Джо ДиМаджио лежал в больнице во Флориде, все еще жива и другая правда: "Я так до конца и не понял, как и почему я написал эту строчку." Он играл с ритмом и словами, сочиняя мелодию для припева, первоначально звучавшего как "here's to you, mrs. Roosevelt". Потом вместо "Рузвельт" появилось "Робинсон". А потом и ДиМаджио.

— Я не искал бейсбольный образ, — говорит Саймон. — Я вообще ничего не искал. Что-то искало меня. Это пришло из ниоткуда. Из подсознания. Это строчка для наших отцов. На самом деле, я не знаю, откуда она взялась, так что она возникла там совершенно внезапно. И это было правильно.

"И в некий момент я понял, я так и оставлю... Это алогичность, скачок. Это было только к лучшему. Создавалось ощущение того, что песня затрагивала нечто большее... Конечно, с годами ДиМаджио стал лишь крупнее и мифичнее, и, возможно, многозначительнее. За эти годы я виделся с ним дважды или трижды. Я всегда подходил и здоровался. Я никогда не просил его оставить автограф или подписать мячик или что-то в этом роде. Он застенчив, очень вежлив, всегда интересуется, как у меня идут дела."

И вот Саймон интересуется, как идут дела у самого Джо ДиМаджио.

Джо находился в Областном Мемориальном Госпитале в Голивуде во Флориде с 12 октября. Из его правого легкого была удалена раковая опухоль, и он оставался в отделении интенсивной терапии, приходя в себя после легочной инфекции. В среду к нему пришли две его правнучки, чтобы спеть "Happy Birthday" по случаю его 84-летия.

Такие новости не нравятся Саймону. "Я просто написал песню, — говорит он. — Мы связаны одним крошечным риском, одним контуром. И я благодарен ему. Но бы предпочел, чтобы он жил до 94 лет, хотя все когда-то заканчивается."

Кроме того, по мнению композитора, есть что-то гротескное в том, как страна предчувствует утрату знаменитого спортивного идола.

Конечно, Саймон и сам не чужд славы. "Слава — это яд, — говорит он. — Если ее будет слишком много, вы не выживете." В качестве примеров Саймон вспоминает Пресли, Джеймса Дина и, само собой, бывшую жену Джо ДиМаджио, Мерилин Монро. "Но если только попробовать яда, вы начинаете понимать вещи, — продолжает он. — Я не знаю, что узнал ДиМаджио. Он унес это с собой. И мне кажется, что так правильно. Это сохраняет достоинство. Вы помните такую пословицу: кто скажет, не знает, а кто знает, не скажет. ДиМаджио знал."

Но он никогда не испытывал потребности выпускать какие-либо общественные воззвания или корыстные признания, чтобы сделать дешевкой трепет людей, видевших его в детстве. Быть Джо ДиМаджио — этого было достаточно.