Интервью с Роем Хали

© Paul Zollo, 1990. (URL)

"Рой Хали просто гений," — так говорят и Пол Саймон, и Арт Гарфанкель о человеке за пультом, участвовавшем в выпуске всех их альбомов. Он был звукооператором всех альбомов дуэта Саймона и Гарфанкеля, а также большей части их сольных альбомов. Он же продюсировал все их альбомы, начиная с "Bookends". Совместить звукооператора и продюсера достаточно сложно, но вне зависимости от того, в каком качестве он выступал — только лишь звукооператора или оператора и продюсера одновременно, — вклад Роя Хали в работу Саймона и Гарфанкеля огромен.

Он и есть тот человек, который перенес изумительное сочетание голосов Саймона и Гарфанкеля на пленку, что было возможно, как он объясняет далее, только когда оба они пели одновременно. Кроме того, он работал и с Саймоном, и с Гарфанкелем над их сольными альбомами, и это не самый скромный подвиг после распада одного из наиболее успешного и любимого в мире дуэта. И он объездил мир с Саймоном, записывая композиции для "Graceland" и нового саймоновского альбома "The Rhythm of the Saints", который, по словам Саймона, стал "самым блестящим достижением" Роя.

Рой Хали начинал с карьеры музыканта; он обучался игре на классической трубе и собирался работать в симфоническом оркестре, но не считал, что его умения хватит на это. "Итак, я забросил эту идею и занялся звуком и звукозаписью," — говорит он. Много лет он работал в Нью-Йоркском отделении звукозаписи телекомпании CBS, прежде чем они переехали в Голливуд, после чего он получил работу штатного инженера на Columbia Records в Нью-Йорке.

На Columbia, еще до того, как он связался с Саймоном и Гарфанкелем, Хали начинал работу по контракту с Бобом Диланом, записывая его песни, в том числе и "Like a Rolling Stone". Эту практику Хали не считал очень уж приятной, особенно по сравнению с тем совершенством студийной работы, к которому у него была особая склонность и которого он смог достичь с Саймоном и Гарфанкелем. "Работа с Диланом в студии была не самым легким занятием, — вспоминает Рой. — Он предпочитал работать очень быстро и очень неорганизованно. Он говорил, что хочет петь как раз возле ударных, и вставал рядом с барабанщиком. А ты говоришь, мол, знаешь, будет трудновато отгородить тебя от ударника, когда ты стоишь как раз над ним и он вышибает напрочь все мозги; но ему было все равно." Саймона же с Гарфанкелем беспокоила каждая составляющая процесса звукозаписи, и их сотрудничество с Хали было трехсторонним партнерством, давшим в некотором отношении наиболее удивительную музыку, которую только знал мир. Впервые мы встретились с ним в Нью-Йорке, где он как раз занимался новым альбомом Саймона, а несколькими неделями позже мы связались с ним по телефону, позвонив ему домой в Коннектикут.


Пол Золло: Ты помнишь, как услышал Саймона и Гарфанкеля впервые?

Рой Хали: Да. И я был повержен. Звучание их голосов показалось мне очень, очень интересным и своеобразным. Я влюбился в сочетание этих двух голосов. И, конечно, в тексты, что просто очевидно. Мне казалось, что это весьма, весьма необычно, и это меня крайне привлекало. В том смысле, что у меня было классическое образование, а здесь я нашел дуэт, который по-настоящему умел петь, чьи голоса звучали просто прекрасно, звучали правильно, в этом был оттенок рока, в этом было все, что мне нравилось. К тому же общение с этими двумя личностями приносило мне радость.

Золло: Сложно ли было записывать такое специфическое сочетание голосов?

Хали: Нет. Это никогда не было особой проблемой, потому что они пели в один микрофон. Бывало, мы сталкивались со случаями, когда Арти хотел обрабатывать свой голос отдельно или Пол мог захотеть сделать что-то сам по себе; но я всегда отстаивал ту точку зрения, что им следует петь вместе, потому что вне зависимости от того, как хорошо была сделана запись, между ними обязательно оставался шов, если они пели по отдельности. Со звуком случалось что-то такое, из-за чего он не был — именно что — не был так же хорош, как если бы они сводились вживую. Сочетание их голосов перед микрофоном было единственным в своем роде. Все менялось и все звучало разобщенно, если они записывались не вместе. Никогда не бывало четкого совпадения. Поэтому мне и приходилось отстаивать такое положение дел. Но в большинстве случаев я оставался победителем. (Смеется.)

Из-за этого им приходилось исполнять свои партии одновременно, и никто не мог что-то изменить; если один из них ошибался, переделывать приходилось обоим. Арти особенно хотел потратить чуть больше времени, записываясь отдельно. Но он уступил мне, потому что я доказал ему, что звук получается другим. Это точно так же, как если ты поставишь в оркестре десять микрофонов или один, один микрофон всегда будет давать лучший звук. Так есть на самом деле. И это обнаруживается при цифровой записи оркестров, и приходится возвращаться к меньшему числу микрофонов.

Золло: Ты был и звукооператором, и продюсером при создании их альбомов...

Хали: Продюсерство, производство, это нечеткое слово, непонятна ни роль продюсера, ни что он должен делать. Сюда включается многое: это и получение от артиста всего самого лучшего, и организация записи, и организация музыкального сопровождения; продюсер в большей степени отвечает за управление. Это очень хитрое дело. И всегда сложнее быть одновременно и продюсером, и звукооператором.

Золло: От продюсирования и обработки их наиболее успешного альбома, "Bridge Over Troubled Water", ты перешел к работе над первым сольным альбомом Саймона. На что это было похоже?

Хали: Это было трудным по целому ряду причин. Тогда он начинал самостоятельную работу, и это вызывало сложности в эмоциональном плане. Но я всегда верил в Пола, в Пола Саймона. Само собой. Ведь он — замечательный автор и не менее замечательный музыкант. Быть может, я был немного обеспокоен. Именно, как и любой другой человек, я беспокоился, потому что Саймон и Гарфанкель в то время имели такой успех. А потом я примирился с этим. Они оба очень талантливы, и я знал, что и по отдельности с ними все будет в порядке.

Золло: Ставили ли вы целью сделать первую его сольную работу более простой по сравнению с величием "Bridge Over Troubled Water"?

Хали: Да. Сольный альбом был намного проще, чем музыка Саймона и Гарфанкеля. Пол нарочно хотел выбрать простой путь; просто выложить стихи, ничего не скрывая, не прячась, не скрывая ничего за счет производственных возможностей, сохраняя простоту. Это был очень смелый, дерзкий шаг с его стороны, как мне кажется. Помню, была такая отчетливая мысль: "Боже, мы заработаем вагон одобрения. Это замечательно. Это надо сделать." Бывает, что меньше — это лучше. Говоря о результате: иногда чем меньше, тем лучше. Он становится полнее, вы извлекаете из инструментов все, что только возможно. В популярных записях очень трудно свести кучу материала так, чтобы вы могли ясно услышать все.

Золло: Теперь Пол создает песни, записывая по отдельным дорожкам. Усложняет ли это твою задачу?

Хали: Записывать дорожки прежде, чем написана вся песня, довольно трудно. Впервые мы опробовали это на "Mother and Child Reunion", которая записывалась на Ямайке. Полу это сложнее, чем мне. Я могу помочь при сведении дорожек, при редактировании дорожек, при проверке того, что все записано правильно и без фальши. Но ему нужно написать песню. Это непростое дело, и ему приходится весьма тяжело.

Золло: Саймон объяснил нам, что одной из причин, по которым он применил новый подход, было разочарование, вызванное "Hearts and Bones", причем и в отношении производства, и в отношении продаж. Ты принимал участие в создании этого альбома, но разделяешь ли ты это чувство?

Хали: Я согласен с Полом в том, что некоторые из песен с "Hearts and Bones" могли бы получиться и лучше. К примеру, "Cars are Cars". Я считаю, что это недоразумение, а не песня. Эта песня нехороша. Она плоховато записана. И еще встречаются песни типа "Magritte", просто потрясающие, и мне кажется, что, вероятно, ее тоже можно было записать с качеством получше.

Это был довольно торопливый и поспешный проект, потому что Пол в то время участвовал в турне [Саймона и Гарфанкеля], а кроме того, мы собирались привлечь Арти к участию в записи, но у него не сложилось. Поэтому возникла лихорадочность и разбросанность, что ощущается во всех песнях. Они не создают цельного впечатления, нам не хватало организованности.

"Hearts and Bones" восхитителен. Я люблю этот альбом. Но если бы мы делали запись теперь, мы бы не включили в программу "Cars are Cars". Когда я думаю об этой записи, мне вспоминаются песни "Magritte", "Hearts and Bones", "Train in the Distance", "The Late Great Johnny Ace". В то же время, "Allergies", на самом деле, стоит где-то в стороне; она была слишком попсовой, в ней не было этой очень симпатичной мне недоделанности. Некоторые вещи получаются уж слишком гладкими. Когда ты услышишь новые записи, ты поймешь, что я имею в виду. Они более грубы, и это создает куда лучшее впечатление.

Из-за того, что теперь мы записываем дорожку за дорожкой, давно уже не видел я роскошный момент, когда он появляется со словами: "У меня есть песня. Что ты о ней скажешь?" Мне запомнилось, когда он закончил "Bridge Over Troubled Water" и сыграл мне ее на гитаре и спросил: "Что ты об этом думаешь?" Мне она показалась восхитительной. У меня все еще хранится ее пробная запись того времени. У меня сразу же возникло желание записать ее с госпельным роялем. Немедленно.

Золло: Тебе понравилось записывать в Южной Африке?

Хали: Это было трудно. Вообще, всегда нелегко работать в странной обстановке со странными музыкантами, странной студией, странным оборудованием. И особенно в Африке. [Смеется] Это совсем не то, что в Голивуде на студии "Sunset Sound". Такой своеобразный вызов.

Золло: Мог ли ты предполагать, что ваша запись окажется настолько удачной?

Хали: Когда работа над "Graceland" только начиналась, мне очень нравилось то, что мы делаем. Но у меня не было уверенности, что получится такой шедевр. В самом начале, во всяком случае. Мне нравилась музыка, которую мы записывали. Но песни еще не были дописаны, поэтому эта почва была зыбкой, такое у меня складывалось впечатление. Но мне нравилось ощущение, остававшееся от этих набросков. А затем мы собрали их вместе и вычистили из них всю дрянь. Цифровая корректировка показала себя в этом отношении с лучшей стороны. Она позволяет делать необходимые поправки намного проще. Без нее я попал бы с этим альбомом в серьезные неприятности.

Золло: А есть ли у тебя любимая песня с альбома "Graceland"?

Хали: Долгое время "Boy in the Bubble" нравилась мне больше всех остальных из "Graceland". Она лучше всего передает ощущение, создаваемое альбомом. Потом я переключился на "Graceland", и теперь как-то не могу остановиться на чем-то одном. Но все же я думаю, скорее всего, "Boy in the Bubble" нравится мне больше других композиций с этого диска, потому что в ней заключена вся фишка, так мне кажется.

Золло: А записав все аранжировки, не удивлялся ли ты в конце концов великолепию тех песен, что были написаны для них Саймоном?

Хали: Меня никогда не удивляет то, что делает Пол Саймон. Я уже почти что ожидаю его решений.

Золло: Насколько новый альбом отличается от "Graceland"?

Хали: Этот новый альбом отличается от проекта "Graceland" тем, что сначала мы записывали одну лишь перкуссию, без каких-то других инструментов. Мы писали ритмы перкуссии. А затем, поверх перкуссии, идут уже музыкальные находки. В результате оттиски западноафриканской музыки накладываются на бразильские ритмы перкуссии. И это совсем другое дело, парень, ты еще послушаешь как-нибудь эти штучки. Ой, парень. Мы как раз вернулись из Парижа, где записали несколько песен. В одной из них звучит пара гитар, клавишные, бас и ударные. Это очень интересная композиция, там играют парни из Камеруна. Единственная, запись которой не началась с перкуссии. Все остальные основаны на перкуссии: всякие конга, басовые барабаны, бата,.. господи, все, что только можно себе представить.

Золло: Ты можешь выделить какую-то определенную песню с нового альбома? Саймон говорит, он думал, что "Cool Cool River" может стать одной из его лучших песен.

Хали: "Cool Cool River" просто великолепна, ударная запись. Сегодня моей любимой песней с нового альбома можно назвать "She Moves On". Убийственная песня. Она сделана на перкуссии, без ударной установки, здесь Винс играет на гитаре, и с ним Рэй Фири, гитарист из команды "Graceland", а кроме того, звучит саксофон Майкла Брекера. Это удачная песня. В стихах к ней Пол превзошел самого себя.